Content-type: text/html
Проверяемый текст
[стр. 215]

210 управлением автономной Монголией и решать все касающиеся этой страны вопросы, относящиеся к торговой и промышленной областям.
Китай обязуется не вмешиваться в эти дела и посему не будет посылать войск во Внешнюю Монголию, не будет содержать там никаких гражданских и военных властей и будет воздерживаться от всякой колонизации этой страны.
Россия с своей стороны обязуется не содержать войск во Внешней Монголии...
не вмешиваться в какую-либо отрасль управления этой страной и воздерживаться от ее колонизации»'.

Равным образом в соответствии с условиями декларации Россия и Китай гарантировали
нравительству автономной Монголии право самостоятельного установления отношений с иностранными государствами, но лишь в экономической области.
В самой Внешней Монголии опубликование русско-китайской декларации не вызвало
сколь-нибудь положительного отношения или одобрения.
Напротив, лидеры национально-освободительного движения, занявшие ключевые
посты в новом монгольском правительстве, продолжали настаивать на международно-правовом признании полной независимости от Китая созданного ими государства.
Их несогласие с
нризнанием автономного статуса Внешней Монголии выразил русским властям премьер-министр ургинского правительства саинноион-хан Намнансурэн, отправившийся в конце 1913 г.
в Петербург.
Но ему не удалось склонить русские официальные инстанции к какому-либо изменению
позиции, занятых ими в решении «монгольского вопроса».
Благодаря обнародованию русско-китайской декларации формируемые Россией гарантии «особого статуса» Внешней Монголии
нолучили определенные правовые основания, .
которые не противоречили сложившейся на Дальнем Востоке системе международных отношений, но лишь до тех пор, пока Джебдзун Дамбахутухта формально считался главой ' Русско-китайские отношения 1689—1916.
Официальные документы — М,,
1957.
С.
101.
[стр. 354]

чением одного из сибирских корпусов русской армии в Забайкалье, на время остановили приготовления северных милитаристов к вторжению в Халху.
Впрочем, русское правительство, руководствовавшееся изложенными выше политическими соображениями, не препятствовало карательным экспедициям китайских войск в Южную и Восточную Монголию против повстанцев, действовавших там под национальноосвободительными лозунгами.
Более того под давлением России внешнемонгольские власти вынуждены были прекратить открытую поддержку этих освободительных движений.
Что касается русско-китайских переговоров о статусе Внешней Монголии, то они все же начались осенью 1913 г.
К тому времени правительство Юань Ши-кая окончательно убедилось в бесперспективности военного давления на халхасцев и западных монголов, в том числе и потому, что подобный путь вел Китай к неизбежной конфронтации с Россией.
Одновременно и русские внешнеполитические инстанции согласились с тем, что вопрос о полной независимости Внешней Монголии не может быть предметом переговоров, а китайский сюзеренитет над этой страной признается их предварительным условием.
23 сентября в Пекине была подписана русско-китайская декларация об автономии Внешней Монголии, которая определяла особенности и фиксировала двусторонние гарантии нового административного и политического статуса халхаских и западномонгольских территорий.
В декларации, в частности, сказано: «Признавая исключительное право монголов Внешней Монголии самим ведать управлением автономной Монголией и решать все касающиеся этой страны вопросы, относящиеся к торговой и промышленной областям, Китай обязуется не вмешиваться в эти дела и посему не будет посылать войск во Внешнюю Монголию, не будет содержать там никаких гражданских и военных властей и будет воздерживаться от всякой колонизации этой страны.
Россия с своей стороны обязуется не содержать войск во Внешней Монголии...
не вмешиваться в какую-либо отрасль управления этой страной и воздерживаться от ее колонизации»
(Русско-китайские отношения.
1689-1916.
Официальные документы.
М.,
1958.
С.
101).
Равным образом, в соответствии с условиями декларации Россия и Китай гарантировали
правительству автономной Монголии право самостоятельного установления отношений с иностранными государствами, но лишь в экономической области.
В самой Внешней Монголии опубликование русско-китайской декларации не вызвало
сколько-нибудь определенного одобрения.
Напротив, лидеры национально-освободительного движения, занявшие ключевые
места в новом правительстве, продолжали настаивать на между352

[стр.,355]

народно-правовом признании полной независимости от Китая созданного ими государства.
Их несогласие с
признанием автономного статуса Внешней Монголии выразил русским властям премьер-министр ургинского правительства сайннойон-хан Намнансурэн, отправившийся в конце 1913 г.
в Петербург.
Но ему не удалось склонить русские официальные инстанции к какому-либо изменению
позиций, занятых ими в решении «монгольского вопроса».
Благодаря обнародованию русскокитайской декларации формируемые Россией гарантии «особого статуса» Внешней Монголии
получили определенные правовые основания, которые не противоречили сложившейся на Дальнем Востоке системе международных отношений, но лишь до тех пор, пока Джебдзун Дамбахутухта формально считался главой автономного административного образования в составе Китая.
В 1915 г.
подобный статус Внешней Монголии был подтвержден подписанным в Кяхте тройственным русскомонголо-китайским соглашенияем.
В действительности же при поддержке России ургинское правительство располагало возможностями весьма широкого толкования понятия собственной автономии, которая на практике (вплоть до 1919 г.) не предполагала какой-либо действенной юрисдикции китайских властей над территорией Внешней Монголии.
Для стабилизации внутреннего административного и экономического положения ургинских властей Россия в 1913-1914 гг.
предоставила им несколько займов на общую сумму в 5 млн.
рублей.
Правда, условием их выплаты стало назначение специального представителя министерства финансов России экономическим советником монгольского правительства.
Под его наблюдением русские кредиты были использованы для покрытия дефицита государственного бюджета Внешней Монголии, для финансирования подконтрольных автономному правительству центральных и местных структур власти, для создания им собственных вооруженных сил (формирование, обучение и вооружение которых также происходило при непосредственном содействии России).
В 1911-1916 гг.
русское влияние во Внешней Монголии ощутимо возросло не только в политико-административной сфере, но и в области экономики и финансов.
Условия упоминавшихся межгосударственных соглашений, определявших статус автономной Монголии, благоприятствовали деятельности на ее территории торговых, промышленных, финансовых компаний из России, гарантируя им режим наибольшего благоприятствования.
Помимо права свободного передвижения и отсутствия каких-либо ограничений в видах и формах хозяйственной деятельности, русские подданные, в отличие, допустим, от китайцев, в пределах 353

[Back]