Content-type: text/html
Проверяемый текст
[стр. 208]

203 буддийских иерархов VIII Джебдзун Дамбахутухта, Окончательно утратившие дееспособность центральные и местные цинские власти не стали сколько-нибудь серьезной помехой стремлению монголов к государственному самоопределению.
Ургинский наместник добровольно сложил с себя административные полномочия и покинул Монголию под охраной русского консульского конвоя.
Безуспешную попытку сопротивления вооруженным монгольским отрядам предпринял лишь цинский гарнизон в крепости Кобдо в Западной Монголии.
Успехи национально-освободительного движения во Внешней Монголии и
Синхайская революция изменили внешнеполитическую ситуацию на Дальнем Востоке и открыли новый этап в истории русскомонгольских отношений, наполнив их иным практическим содержанием.
С 1911 года связи с Россией, объявившей о своем отделении от Китая, для Внешпей Монголии стали необыкновенно важны, ибо от характера этих связей и от позиции русских властей зависела судьба становления монгольского государства.
Уже летом 1911 года, накануне провозглашепия монгольской независимости, Петербург посетила делегация князей и лам.
О поездке и целях делегации было объявлено на состоявшемся в Урге сейме представителей монгольской политической и духовной элиты.
Посланной в Петербург
о постановлению этого сейма делегации было поручено официально обратиться к императору Николаю II с просьбой о принятии Халхи под протекторат России и о зашите от «новой монгольской политики» агонизировавших цинских властей, которые решили распространить на Внешнюю Монголию общеимперский порядок управления.
На переговорах с
уполпомоченными представителями русского правительства монгольские деле1аты сообшили, что халхинские князья и духовенство, желая отстоять свои нрава и самостоятельный строй страны, решили «отложиться от Китая».
[стр. 347]

Россия и автономная Монголия (1911-1919).
В 1911 г.
в Монголии наибольший размах преобрело национально-освободительное движение, общая цель которого состояла в отделении от Китая и в создании собственного независимого государства.
Во Внешней Монголии в условиях начавшейся в Китае Синьхайской революции, это движение, прежде развивавшееся в виде крупных, но локальных и не связанных между собой выступлений, приняло действительно всеобщий характер.
Возглавившие его монгольские князья и ламы в декабре 1911 г.
объявили о воссоздании независимости Внешней Монголии и об образовании в ее границах самостоятельного государства с административным центром в Урге.
Духовным главой вновь обретшей независимость Монголии и ее светским властителем, ханом с девизом правления «Многими возведенный» был провозглашен один из высших буддийских иерархов VIII Джебдзун Дамба-хутухта.
Окончательно утратившие дееспособность центральные и местные цинские власти не стали сколько-нибудь серьезной помехой стремлению монголов к государственному самоопределению.
Ургинский наместник добровольно сложил с себя административные полномочия и покинул Монголию под охраной русского консульского конвоя.
Безуспешную попытку сопротивления вооруженным монгольским отрядам предпринял лишь цинский гарнизон в крепости Кобдо в Западной Монголии.
Успех национально-освободительного движения во Внешней Монголии и
Синьхайская революция изменили внешнеполитическую ситуацию на Дальнем Востоке и открыли новый этап в истории русскомонгольских отношений, наполнив их иным практическим содержанием, на иной идеологической основе.
С 1911 г.
связи с Россией для объявившей о своем отделении от Китая Внешней Монголии стали необыкновенно важны, ибо от характера этих связей и от позиции русских властей зависела судьба становящегося монгольского государства.
Выше речь уже шла о том, что подобная политическая закономерность начала складываться задолго до изгнания цинских властей из Урги, Кобдо и Улясутая, но в конкретных обстоятельствах, возникших в 1911 г., она проявилась особенно отчетливо.
Летом этого года, накануне провозглашения монгольской независимости, Петербург посетила делегация халхаских князей и лам.
В отличие от предыдущих подобных визитов их миссия вовсе не была конфиденциальной.
Напротив, о ее целях было широко объявлено на состоявшемся в Урге сейме представителей монгольской политической и духовной элиты.
Посланной в Петербург
по постановлению этого сейма делегации было поручено официально обратиться к императору Николаю II с просьбой о принятии Халхи под 345

[стр.,348]

протекторат России и о защите от «новой монгольской политики» агонизировавших цинских властей, которые решили распространить на Внешнюю Монголия общеимперский порядок управления.
На переговорах с
уполномоченными русского правительства монгольские делегаты сообщили, что халхаские князья и духовенство, желая отстоять свои права и самобытный строй страны, решили «отложиться от Китая».
Но сознавая свою разрозненность и слабость, они пришли к выводу о необходимости обратиться к России с просьбой о помощи в задуманном деле (Чимитдоржиев Ш.
Б.
Россия и Монголия.
С.
134).
Вопрос о мерах, которые русские власти в состоянии были принять в ответ на просьбы монгольской делегации, обсуждался на специальном заседании особого совещания по Дальнему Востоку под председательством премьер-министра П.
А.
Столыпина.
Выработка конкретных политических решений по все более обострявшемуся «монгольскому вопросу» оказалась для участвовавших в этом совещании высших должностных лиц русского правительства весьма непростым делом.
Несмотря на то, что поощряемая цинскими властями колонизация Внешней Монголии явно противоречила интересам России, открыто поддержать стремление монголов к отделению от Китая русские официальные инстанции не могли.
Возможности политического маневра, которыми они располагали в «монгольском вопросе», были ограничены рамками секретных межгосударственных обязательств, принятых на себя Россией.
Речь идет об упоминавшемся русско-японском договоре о разграничении сфер влияния в Маньчжурии и Монголии о русско-британском соглашении, направленном на сохранение целостности территории Цинского Китая.
Поэтому решения, сформулированные особым совещанием по Дальнему Востоку, были позитивны лишь в той степени, в какой позволяли сложившиеся обстоятельства.
Россия выступила посредником между Монголией и Цинским Китаем с тем, чтобы дипломатическим путем поддержать стремление монголов к сохранению их самобытности.
МИД России начало оказывать на цинское правительство политическое давление требуя остановить начатые во Внешней Монголии административные преобразования и сократить приток китайских колонистов в халхаские аймаки.
В условиях начавшей Синьхайской революции цинское правительство, столкнувшись с массовыми проявлениями недовольства среди монголов, вынуждено было согласиться с требованиями России и отказаться от своих планов административных и экономических реформ во Внешней Монголии.
Безусловно, русские власти в данном случае действовали исходя из своих политических интересов и возможностей, которые лишь частично и далеко не во всем совпадали с 346

[Back]