Content-type: text/html
Проверяемый текст
[стр. 207]

202 государственности и заметным подъемом национально-освободительного движения в национальных окраинах бывшей империи Цин, в том числе в Монголии.
К этому моменту Россия, несмотря на сложное внутреннее положение и напряженную международную
обста1ювку на Дальнем Востоке, не утратила своего весомого политического авторитета в монгольских делах.
Сохранению русских позиций в Монголии способствовали не только
усилия властей Российской империи по отстаиванию разнообразных торгово-предпринимательских монгольских интересов, но и потому, что политические и .экономические позиции России после русско-японской войны сохранялись во Внешней (Северозападной) Монголии, где национально-освободительное движение приобрело наибольший размах.
Что же касается регионов Внутренней (Южной и Восточной) Монголии, то в них влияние России было не столь заметным.
Эти части Монголии в конце цинского периода оказались
объектом китайской колонизации.
Поэтому здесь движение за создание независимого от Китая монгольского государства было значительно слабее.
В 1911 году в Монголии наибольший размах
приобрело национально-освободителыюе движение, общая цель которого состояла в отделении от Китая и в создании собственного независимого государства.
Во Внешней Монголии в условиях начавшейся в Китае Синьхайской революции это движение, прежде развивавшееся в виде крупных, но локальных и не связанных между собой выступлений, приняло действительно всеобщий характер.
Возглавившие его монгольские князья и ламы в декабре 1911 г.
объявили о воссоздании независимости Внешней Монголии и об образовании в ее границах самостоятельного государства с административнымцентром в Урге.
Духовным главой вновь обретшей независимость Монголии и ее светским властителем,
ха1юм с девизом правления «Многими возведенный» был провозглашен один из высших
[стр. 346]

среди них правильных сведений о России и ее мирных культурноэкономических интересах на Дальнем Востоке» (Даревская Е.
М.
Сибирь и Монголия.
Очерки русско-монгольских связей в конце X IX — начале XX в.
Иркутск, 1994.
С.
165).
Следует заметить, что одновременно с русской прессой в Монголии распространялись и другие издания, совершенно иные по идейной и политической ориентации и учрежденные на средства правительств Цинского Китая и Японии.
Но даже в таких обстоятельствах у «Монголын сонин бичиг» была достаточно широкая читательская аудитория.
Опыт редактирования и распространения этой газеты был в дальнейшем использован другими русскими периодическими изданиями, предназначенными для Монголии.
В 1911 г.
в Китае началась Синьхайская революция, которая завершилась свержением цинской династии, распадом китайской централизованной имперской государственности и заметным подъемом национально-освободительного движения в национальных окраинах бывшей империи Цин, в том числе в Монголии.
К этому моменту Россия, несмотря на сложное внутреннее положение и напряженную международную
обстановку на Дальнем Востоке, не утратила своего весомого политического авторитета в монгольских делах.
Сохранению русских позиций в Монголии способствовали не только
упомянутые нами усилия властей Российской империи, отстаивавших ее разнообразные политические и торгово-предпринимательские интересы в этом регионе.
Очевидные стимулы к сближению с Россией существовали и в самом монгольском обществе, которое искало в русском влиянии одну из опор своим стремлениям к избавлению от цинского господства.
По этим причинам весьма прочные политические и экономические позиции России после русско-японской войны сохранялись во Внешней (Северной и Западной) Монголии, где национально-освободительное движение обрело наибольший размах.
Что касается регионов Внутренней (Южной и Восточной) Монголии, то в них влияние России было не столь заметным.
Эти части Монголии в конце цинского периода оказались
основным объектом китайской колонизации, потому здесь движение за создание независимого от Китая монгольского государства опиралось на менее внушительный социальный и политический фундамент.
К тому же неудачная война с Японией лишила Россию прежних возможностей к укреплению своих позиций во Внутренней Монголии.
Таким образом, в первые десятилетия XX в.
в отношениях России с разными регионами Монголии появились выраженные особенности, которые впоследствии усилились и существенным образом повлияли на дальнейшее развитие монгольского общества.
344

[стр.,347]

Россия и автономная Монголия (1911-1919).
В 1911 г.
в Монголии наибольший размах
преобрело национально-освободительное движение, общая цель которого состояла в отделении от Китая и в создании собственного независимого государства.
Во Внешней Монголии в условиях начавшейся в Китае Синьхайской революции, это движение, прежде развивавшееся в виде крупных, но локальных и не связанных между собой выступлений, приняло действительно всеобщий характер.
Возглавившие его монгольские князья и ламы в декабре 1911 г.
объявили о воссоздании независимости Внешней Монголии и об образовании в ее границах самостоятельного государства с административным центром в Урге.
Духовным главой вновь обретшей независимость Монголии и ее светским властителем,
ханом с девизом правления «Многими возведенный» был провозглашен один из высших буддийских иерархов VIII Джебдзун Дамба-хутухта.
Окончательно утратившие дееспособность центральные и местные цинские власти не стали сколько-нибудь серьезной помехой стремлению монголов к государственному самоопределению.
Ургинский наместник добровольно сложил с себя административные полномочия и покинул Монголию под охраной русского консульского конвоя.
Безуспешную попытку сопротивления вооруженным монгольским отрядам предпринял лишь цинский гарнизон в крепости Кобдо в Западной Монголии.
Успех национально-освободительного движения во Внешней Монголии и Синьхайская революция изменили внешнеполитическую ситуацию на Дальнем Востоке и открыли новый этап в истории русскомонгольских отношений, наполнив их иным практическим содержанием, на иной идеологической основе.
С 1911 г.
связи с Россией для объявившей о своем отделении от Китая Внешней Монголии стали необыкновенно важны, ибо от характера этих связей и от позиции русских властей зависела судьба становящегося монгольского государства.
Выше речь уже шла о том, что подобная политическая закономерность начала складываться задолго до изгнания цинских властей из Урги, Кобдо и Улясутая, но в конкретных обстоятельствах, возникших в 1911 г., она проявилась особенно отчетливо.
Летом этого года, накануне провозглашения монгольской независимости, Петербург посетила делегация халхаских князей и лам.
В отличие от предыдущих подобных визитов их миссия вовсе не была конфиденциальной.
Напротив, о ее целях было широко объявлено на состоявшемся в Урге сейме представителей монгольской политической и духовной элиты.
Посланной в Петербург по постановлению этого сейма делегации было поручено официально обратиться к императору Николаю II с просьбой о принятии Халхи под 345

[Back]