Content-type: text/html
[стр. 508]

• 508 • тактике маневренной.
7.
Высказался об отношении к Советскому Союзу.
Советский Союз единственный друг и союзник КПК.
Съезд решил самый важный вопрос — признал внутрипартийный курс своего председателя ЦК КПК правильным.
Только произошло это несколько иначе, чем на пленуме.
Теперь каялись, только
каялись.;, и тем самым подтверждали абсолютную правоту взглядов Мао Цзэдуна.
Никакого анализа партийной жизни, культурного и экономического строительства на Освобожденных территориях.
Поверхностный экскурс по теме — вот приблизительное содержание большинства выступлений, И ни слова о безжалостной борьбе в Компартии в период с шестого по
• • седьмой съезд.
Только покаянные речи...
Политический курс председателя ЦК КПК, выраженный в концепциях «марксизма реальности» и «нового демократизма», одержал полную победу.
Мао
Цзэдун — «знамя китайской революции», «общепризнанный вождь»! Все, даже вступительные речи первого дня съезда, начинались поклоном в сторону председателя ЦК КПК.
Настоящие, а не декларативные цели КПК — аграрное
преобр!азование и национальное освобождение — только часть программы марксистско-ленинской партии.
По существу, • КПК стала практически аграрной нартией, замаскированной под пролетарскую.
Ее руководители, несмотря, ни на какие
заверения, видят главную силу революции не в пролетариате, а вкрестьянстве и буржуазии.
Они лишь прикрываются рассуждениями о буржуазно-демократическом этапе китайской революции
(«новглй демократизм» Мао Цзэдуна).
Исторически связанная с Коминтерном, КПК постепенно порывала связи с ним.

[стр. 380]

Неужели процесс трансформации партии зашел столь далеко, что руководство КПК считает его завершенным?..
Во всяком случае данное заявление главного после Мао Цзэ-дуна теоретика партии свидетельствует о четком понимании руководством КПК направленности идеологических процессов в партии.
Больше чем многозначительное признание, если знать все, что предшествовало съезду! Лю Шао-ци как бы подытоживает результаты внутрипартийной борьбы 1935–1945 годов.
В результате этой борьбы «КПК — новый тип партии»...
Сейчас в Яньани 32 американских наблюдателя.
Ежедневно из Чунцина в Чэнду американские самолеты доставляют различные грузы для Особого района (медикаменты, оборудование для нефтяных промыслов в районах Яньани и Яньчана и прочее), а также для американских служб.
Этими же самолетами прибывают различные американские информационные работники, инженерынефтяники, специалисты по рудам.
Несмотря на холодок со стороны местного руководства, американцы бесцеремонно обосновываются в Особом районе.
Союзниками завезена мощная радиоаппаратура, по-серьезному организовывается метеослужба, сколачивается крепкий информационный центр.
Американцы, пользуясь тем, что руководство КПК все еще лелеет надежду на материальную помощь, завязывают связи с населением, кадровыми военными и партийными работниками.
[568] 16 мая На конгрессе Гоминьдана в Чунцине решено осенью нынешнего года созвать Национальное собрание, которое изберет новое правительство, определит пути развития страны и утвердит конституцию.
* * * Настоящие, а не декларативные цели КПК — аграрное преобразование и национальное освобождение — только часть программы марксистско-ленинской партии.
На мой взгляд, КПК — не марксистская партия.
И в этом смысле, действительно, «партия нового типа».
Доказательства? Вся практика последнего десятилетия...
Сейчас это уже типичная аграрная партия, замаскированная под пролетарскую.
Ее руководители, несмотря ни на какие
заявления, видят главную силу революции не в пролетариате, а в крестьянстве и буржуазии.
Они лишь прикрываются рассуждениями о буржуазно-демократическом этапе китайской революции
(«новый демократизм» Мао Цзэ-дуна).
Исторически связанная с Коминтерном, КПК постепенно порывала связи с ним.

Коминтерн препятствовал развитию в КПК крестьянской идеологии, в которой — истоки антисоветизма, шовинизма, ориентации на капиталистическую Америку.
И в этом причины борьбы с марксизмом, замазанной различной терминологией («догматик», «эмпирик» и т.
п.).
Причудливая смесь идеологии марксизма, как следов былого влияния Коминтерна, с мелкобуржуазной идеологией.
В этом вся сложность: марксизм пытаются противоестественно связать с мелкобуржуазной философией.
Национально-освободительная борьба превращает КПК в объективно революционную силу.
Коммунистическая партия должна возглавлять аграрную революцию, руководить ею, но с позиции марксистской партии.
На моих глазах КПК становится аграрной партией эсэровского толка...


[стр.,399]

* * * Самый важный итог съезда — это закрепление итогов внутрипартийной борьбы.
На съезде с докладами на данную тему никто не выступал.
Все было обкатано и улажено [595] на пленуме.
Обкатано до слез и проклятий Кан Шэну...
Съезд решил самый важный вопрос — признал внутрипартийный курс своего председателя ЦК КПК правильным.
Только произошло это несколько иначе, чем на пленуме.
Теперь каялись, только
каялись...
и тем самым подтверждали абсолютную правоту взглядов Мао
Цзэ-дуна.
Никакого анализа партийной жизни, культурного и экономического строительства на Освобожденных территориях.
Поверхностный экскурс по теме — вот приблизительное содержание большинства выступлений.
И ни слова о безжалостной борьбе в Компартии в период с шестого по
седьмой съезд.
Только покаянные речи...
Политический курс председателя ЦК КПК, выраженный в концепциях «марксизма реальности» и «нового демократизма», одержал полную победу.
Мао
Цзэ-дун — «знамя китайской революции», «общепризнанный вождь»! Все, даже вступительные речи первого дня съезда, начинались поклоном в сторону председателя ЦК КПК.
Окончательно сломлена оппозиция.
В той или иной мере ее лидеры публично признали свои ошибки.
Особенно доволен Мао Цзэ-дун письменными покаяниями Ван Цзя-сяна.
Председатель ЦК КПК не без основания считает, что заложена прочная основа для единства.
Практически сломлена оппозиция буквально по любым вопросам и во всех звеньях партии.
Съезд призвал глубоко и последовательно внедрять «идеи Мао Цзэ-дуна» в сознание каждого коммуниста.
И все же Мао Цзэ-дун заявил, что до полного единства еще далеко.
Сейчас в партии единство сравнительное.
Он предупредил партию, что предстоит длительная борьба во имя полного единства.
Председатель ЦК КПК сказал, что любая воинская часть, любой советский район (даже крупный, уже сложившийся) не что иное, как самостоятельная единица.
Каждый живет по-своему.
Нет единого спаянного организма, не чувствуется руководящая роль центра.
Все обитают в собственных мирках.
Вся борьба во имя окончательного единства партии еще впереди — вот заявление Мао Цзэ-дуна...
Порой наведывается Цзян Цин.
Всегда с неизменной охраной.
Несколько бойцов остаются на улице, но один [596] всегда решительно входит в дом.
За ним — Цзян Цин, тонкая, изящная, улыбчивая...
Цзян Цин избегает разговоров о политике.
Она шутлива, весела.
И озабочена, лишь когда жалуется на загруженность работой мужа.
Любопытны эти беседы.
В дверях — деревянно-неподвижный охранник (Цзян Цин не всегда высылает его из дома).
Во дворе такие же черные от загара бравые ребята с маузерами.
У коновязи томятся под солнцем низкорослые лошадки...
3 июня Вторым по важности был вопрос об отношении к Гоминьдану.
Характер его решения можно было предвидеть.
В основу будущих отношений окончательно и бесповоротно положены идеи председателя ЦК КПК.
Съезд осудил всех, кто ради союза с Гоминьданом якобы сковывал размах народноосвободительного движения, препятствовал росту Освобожденных районов, боялся «отпугнуть

[Back]