Content-type: text/html
[стр. 224]

224 Права Богдо-хана в управлении государством были весьма сужены, ограничены, но они все-таки имелись, и нет оснований считать, что он ими не пользовался.
Руководители правительства не обходили
Богдо-хана, решали государственные вопросы в соответствии с Клятвенным договором.
При этом
действовал самый мощный фактор: Богдо-хан являлся главой ламаистской церкви, и в отношении религиозных дел он пользовался неограниченными правами.
Верховный духовный владыка имел немало сильнейших
рычагов воздействия на любого члена правительства, на любого члена партийного руководства.
Это понятно, если учесть, что все, или почти
все население тогдашней Монголии верило в святость Богдо-гэгэна, слепо ему поклонялось.
Говоря современным языком, он оставался харизматическим лидером Монголии.
О восьмом Жавзан-Дамба-хутухте
Богдо-гэгэне (1870—1925) в литературе было принято говорить почти исключительно в отрицательных тонах — человек ограниченный, с узким кругозором, коварный, вероломный, жестокий, нарушавший буддийские каноны (был женат),подверженный разным порокам — пьянству, разгульной жизни и т.
д.
И все это, судя по всему, во многом справедливо.
На сей счет сохранилось немало свидетельств.
Даже его почитатели, сторонники не могли скрыть
свое разочарование при более близком знакомстве со «священным главой желтой религии».
Современники, не связанные обетом поклонения, были гораздо резче в своих оценках.

«Личные качества Богдо-гэгэна ниже всякой критики.
Он совершенный невежда с европейской точки зрения, развратник и пьяница, человек физически и умственно разложившийся и к тому же
ослепший.
Окружен он кликой таких же невежд лам порочных во всех отношениях...».
Очевидно, что в таких крайних высказываниях имеются перехлесты, но
что-то существенное, видимо, схвачено верно.
Любитель
весел1^1х оргий, диковинных коллекций и заграничных вещиц, он слыл хитрым и
[стр. 116]

перемен, упрощались особенности взаимоотношений старых и новых политических сил, внутрипартийные разногласия.
Все это не могло не сказаться на развитии монголо-советского экономического сотрудничества.
Особенно сложны были взаимоотношения Богдо-гегенШ:! и его окружения и новых общественно-политических сил.
К власти, как известно, пришли новые общественные силы, но прежние правители не торопились уступать свои позиции.
На их стороне были вековые традиции, управленческий опыт, экономическое могущество, на их стороне был Богдо-геген «живой бог» Монголии.
Его никому не дано было трогать, иначе взрыв и новая смута.
Сторонники республики имелись и в 1921 г., но серьезной поддержки они не получили.
Восторжествовал здравый смысл Монголию объявить ограниченной (конституционной) монархией во главе с Богдо-гегеном, и пусть сосуществуют новое правительство, Народная партия и Богдо-геген со своим окружением.
Это было разумное, оптимальное решение, диктуемое конкретной, специфической обстановкой в стране, расстановкой политических сил.
Оно ока:$ало положительное влияние на развитие Монголии в 1921 1924 гг.
Иное решение бьшо бы чревато внутренними потрясениями, острыми конфликтами.' Права Богдо-хана в управлении государством были весьма сужены, ограничены, но они все-таки имелись, и нет оснований считать, что он ими не пользовался.
Руководители правительства не обходили
Богдохана, решили государственные вопросы в соответствии с Клятвенным договором.
При этом
ведь действовал самый мощный фактор: Богдо-хан являлся главой ламаистской церкви, и в отношении религиозных дел он пользовался неограниченными правами.
Верховный духовный владыка имел немало сильнейших
рьгаагов воздействия на любого члена прави' См.
Революционные мероприятия правительства Монголии в 1921 1924 гг.
М., 1960; Советскомонгольские отношения.
1921 1924 гг.
Документы и материалы.
Т.1.
1921 1940.
М., 1975.
116

[стр.,117]

тельства, на любого члена партийного руководства.
Это понятно, если учесть, что все, или почти
вес население тогдашней Монголии верило в святость Богдо-гегена, слепо ему поклонялось.
Говоря современным языком, он оставался харизматическим лидером Монголии.
О восьмом Жавзан-Дамба-хутухте
Богдо-гегене (1870 1924) в литературе было принято говорить почти исключительно в отрицательных тонах — человек ограниченный, с узким кругозором, коварный, вероломный, жестокий, нарушавший буддийские каноны (бьш женат), подверженный разным порокам пьянству, разгульной жизни и т.д.
И все это, судя по всему, во многом справедливо.
На сей счет сохранилось немало свидетельств.
Даже его почитатели, сторонники не могли скрыть
разочарование при более близком знакомстве со «священньпл главой желтой религии».
Современники, не связанные обетом поклонения, были гораздо резче в своих оценках
документа от 10 декабря 1919 г.: «Личные качества Богдо-гегена ниже всякой критики.
Он совершенный невежда с европейской точки зрения, развратник и пьяница, человек физически и умственно разложившийся и к тому же
ослепшш.
Окружен он кликой таких же невежд лам порочных во всех отношениях...».' Очевидно, что в таких крайних высказываниях имеются перехлесты, но
чтото суш[ественное, видимо, схвачено верно.
Любитель
веселых оргий, диковинных коллекций и заграничных вещиц, он слыл хшръш и коварным деспотом, способным, при всей своей «божественности», на любые низменные поступки интриги, клевета, отрава неугодных.
И все же это не вся правда о Богдо-гэгэне^.
Выходец из Тибета, в 4 года привезенный в Монголию, Богдо-геген Жавзан-Дамба-хутухта VlII, вероятно, со временем понял, сможет соответствовать своей роли «жи' Чойбансан.
Краткий очерк истории Монгольской народной революши.
М., 1952.
Книга братства.
М., Улан-Батор, 1971, с.
88-89.
^ См.
Каллинников А.
Национально-революционное движение в Монголии М-Л., 1926; Кичиков Л.
Б.
Путь монгольской революции.
Исторический очерк Современная Монголия, 1936, № 4 5, с.
133 -150; 1937, № 1,с.
34-49.
117

[Back]